Неточные совпадения
Он прочел все, что было написано во Франции замечательного по части философии и красноречия в XVIII веке, основательно знал все лучшие произведения французской литературы, так что мог и любил часто цитировать места из Расина, Корнеля, Боало, Мольера, Монтеня, Фенелона; имел блестящие познания в мифологии и с
пользой изучал, во французских переводах, древние памятники эпической поэзии, имел достаточные познания в истории, почерпнутые им из Сегюра; но не имел
никакого понятия ни о математике, дальше арифметики, ни о физике, ни о современной литературе: он мог в разговоре прилично умолчать или сказать несколько общих фраз о Гете, Шиллере и Байроне, но никогда не читал их.
— Ну, зимою, конечно, мне хуже: потому — темно; свечку зажечь жалко, да и к чему? Я хоть грамоте знаю и читать завсегда охоча была, но что читать? Книг здесь нет
никаких, да хоть бы и были, как я буду держать ее, книгу-то? Отец Алексей мне, для рассеянности, принес календарь, да видит, что
пользы нет, взял да унес опять. Однако хоть и темно, а все слушать есть что: сверчок затрещит али мышь где скрестись станет. Вот тут-то хорошо: не думать!
Глупову именно нужен был"сумрак законов", то есть такие законы, которые, с
пользою занимая досуги законодателей,
никакого внутреннего касательства до посторонних лиц иметь не могут.
Никакому администратору, ясно понимающему
пользу предпринимаемой меры, никогда не кажется, чтоб эта
польза могла быть для кого-нибудь неясною или сомнительною.
На этом прокурор прекратил расспросы. Ответы Алеши произвели было на публику самое разочаровывающее впечатление. О Смердякове у нас уже поговаривали еще до суда, кто-то что-то слышал, кто-то на что-то указывал, говорили про Алешу, что он накопил какие-то чрезвычайные доказательства в
пользу брата и в виновности лакея, и вот — ничего,
никаких доказательств, кроме каких-то нравственных убеждений, столь естественных в его качестве родного брата подсудимого.
— Право собственности прирожденно человеку. Без права собственности не будет
никакого интереса в обработке земли. Уничтожьте право собственности, и мы вернемся к дикому состоянию, — авторитетно произнес Игнатий Никифорович, повторяя тот обычный аргумент в
пользу права земельной собственности, который считается неопровержимым и состоит в том, что жадность к земельной собственности есть признак ее необходимости.
В сделанный перерыв из этой залы вышла та самая старушка, у которой гениальный адвокат сумел отнять ее имущество в
пользу дельца, не имевшего на это имущество
никакого права, — это знали и судьи, а тем более истец и его адвокат; но придуманный ими ход был такой, что нельзя было не отнять имущество у старушки и не отдать его дельцу.
Частный пристав, в присутствии которого я писал письмо, уговаривал не посылать его. «Напрасно-с, ей-богу, напрасно-с утруждаете генерала; скажут: беспокойные люди, — вам же вред, а
пользы никакой не будет».
В действительности происходило так. Все зятья, за исключением Пашки Булыгина, не принимали в этом деле
никакого участия, предоставив все своим женам. Из сестер ни одна не отказалась от своей части ни в
пользу других сестер, ни в
пользу отца.
— А какое ж тут поганство? — отвечал дядя Онуфрий. —
Никакого поганства нет. Сказано: «Всяк злак на службу человеком». Чего ж тебе еще?.. И табак Божья трава, и ее Господь создал на
пользу, как все иные древа, цветы и травы…
—
Польза разная бывает… — сказал Кузьмичов, закуривая дешевую сигару. — Иной двадцать лет обучается, а
никакого толку.
— Рассуждать о возможной полезности людей, не принесших еще
никакой существенной
пользы, действительно неловко.
Егор Николаевич Бахарев, скончавшись на третий день после отъезда Лизы из Москвы, хотя и не сделал
никакого основательного распоряжения в
пользу Лизы, но, оставив все состояние во власть жены, он, однако, успел сунуть Абрамовне восемьсот рублей, с которыми старуха должна была ехать разыскивать бунтующуюся беглянку, а жену в самые последние минуты неожиданно прерванной жизни клятвенно обязал давать Лизе до ее выдела в год по тысяче рублей, где бы она ни жила и даже как бы ни вела себя.
— А что
пользы? При людях срамят командира, а потом говорят о дисциплине. Какая тут к бису дисциплина! А ударить его, каналью, не смей. Не-е-ет… Помилуйте — он личность, он человек! Нет-с, в прежнее время
никаких личностев не было, и лупили их, скотов, как сидоровых коз, а у нас были и Севастополь, и итальянский поход, и всякая такая вещь. Ты меня хоть от службы увольняй, а я все-таки, когда мерзавец этого заслужил, я загляну ему куда следует!
Крапчик, в свою очередь, немножко уж и раскаивался, что так взволновал своего друга, поняв, что теперь
никаким рычагом не своротишь того с главного предмета его беспокойств, а потому решился вытянуть из Егора Егорыча хоть малую толику
пользы для своих целей.
— Ехать-с, Василий Иваныч, я готов, но
пользы от того не будет
никакой! — возразил он. — Тамошний господин исправник недаром Зверевым прозывается, как есть зверь лютый… Изобьет меня еще раз, тем и кончится… Нельзя ли вам как-нибудь у генерал-губернатора, что ли, или у тамошнего губернатора похлопотать?
Замечательно то, что Ираида Степановна никогда на самом деле не ошибалась ни в людях, ни в настоящем положении их дел, и поддержка, оказываемая ею, всегда приносила
пользу и деньги возвращались ей с благодарностью, хотя на них не было
никакого документа.
Насколько было правды в его словах — неизвестно. Люди антиаракчеевской партии безусловно верили ему и даже варьировали его рассказ далеко не в
пользу всесильного, а потому ненавистного им графа. Другие же говорили иное, и, по их словам, граф в Зарудине только преследовал нарушения принципа бескорыстного и честного служения Царю и Отечеству, а личное столкновение с Павлом Кирилловичем не играло в отставке последнего
никакой существенной роли.
Он был весел и говорил до бесконечности, повторял мне не один раз, что он всегда был предан и чтил ваше императорское величество, что взаимная
польза обеих держав всегда требовала союза и что ему собственно
никаких видов на Россию иметь нельзя было.
— Нет-с,
никакой особенной обиды мы от вас не видали, — ответил Иван Кононов, но как-то не совсем искренно; дело в том, что Миротворский сорвал с него десять золотых в свою
пользу и сверх того еще десять золотых и на имя Вихрова.
Никаких рыцарских негодований в
пользу оскорбленной невинности тут не было; вся операция произошла при общем смехе, и смеялся всех больше Николай Всеволодович сам; когда же всё кончилось благополучно, то помирились и стали пить пунш.
Я хоть и дал, где следует, объяснения, возвратясь из-за границы, и, право, не знаю, почему бы человек известных убеждений не мог действовать в
пользу искренних своих убеждений… но мне никто еще тамне заказывал вашего характера, и
никаких подобных заказов оттудая еще не брал на себя.
Никогда не забыть мне первой встречи по возвращении: соскакиваю с пролетки — багажа у меня
никакого, все осталось в
пользу Милана в Белграде, равно как и паспорт у коменданта Белграда, — отдаю извозчику деньги. Вдруг передо мной останавливается с выпученными глазами и удивленно раскрытым ртом М.М. Бойович...
Я помню, покойница бабушка говаривала: и мужичка, мой друг, без ума пугать не надо; запугаешь его — он и будет сохой вавилоны по пашне водить, и сам-то из сил выбьется, да и
пользы от этого
никакой! Милая бабушка! точно она провидела!
— Нет, ваше благородие, нам в мнениях наших начальников произойти невозможно… Да хоша бы я и могла знать, так, значит,
никакой для себя
пользы из этого не угадала, почему как ваше благородие сами видели, в каких меня делах застали.
Конечно, я до сих пор еще не принес
никакой непосредственной
пользы: я не вырыл колодца, я не обжигал кирпичей, не испек ни одного хлеба, но взамен того я смягчал нравы, я изгонял меланхолию из сердец и поселял в них расположение к добрым подвигам… вот прямые заслуги моей юмористической деятельности!
Пробовали мы его в свою компанию залучить, однако
пользы не оказалось
никакой; первое дело, что отец отпускал ему самую малую сумму, всего тысяч десять на серебро в год, и, следовательно, денег у него в наличности не бывало; второе дело, что хотя он заемные письма и с охотою давал, но уплаты по ним приходилось ждать до смерти отца, а это в нашем быту не расчет; третье дело, чести в нем совсем не было
никакой: другой, если ткнуть ему кулаком в рожу или назвать при всех подлецом, так из кожи вылезет, чтобы достать деньги и заплатить, а этот ничего, только смеется.
— Впрочем, все это пустяки, — продолжал он, — и ты можешь успокоиться, меня, вероятно, подержат несколько дней, твои показания будут в мою
пользу, против меня не будет
никаких других доказательств, и они принуждены будут меня выпустить. Во всяком случае, умоляю тебя, не падай духом, возьми хорошего адвоката, чтобы он руководил тобой в моем деле.
—
Никакого! Не говоря уже об акциях; товарищества вы не составите: разжевываете, в рот, кажется, кладете
пользу — ничему не внемлют. Ну и занимаешься по необходимости пустяками. Я вот тридцать пять лет теперь прыгаю на торговом коньке, и чего уж не предпринимал? Апельсинов только на осиновых пнях не растил — и все ничего! Если набьешь каких-нибудь тридцать тысчонок в год, так уж не знаешь, какой и рукой перекреститься.
Мало того: что три года тому назад при продаже рощи Николай Сергеич утаил в свою
пользу двенадцать тысяч серебром, что на это можно представить самые ясные, законные доказательства перед судом, тем более что на продажу рощи он не имел от князя
никакой законной доверенности, а действовал по собственному соображению, убедив уже потом князя в необходимости продажи и предъявив за рощу сумму несравненно меньше действительно полученной.
Для их же собственной
пользы и выгоды денежный выкуп за душевой надел заменили им личной работой, — не желают: «мы-де ноне вольные и баршшыны не хотим!» Мы все объясняем им, что тут
никакой барщины нет, что это не барщина, а замена выкупа личным трудом в
пользу помещика, которому нужно же выкуп вносить, что это только так, пока — временная мера, для их же выгоды, — а они свое несут: «Баршшына да баршшына!» И вот, как говорится, inde iraе [Отсюда гнев (лат.).], отсюда и вся история… «Положения» не понимают, толкуют его по-своему, самопроизвольно; ни мне, ни полковнику, ни г-ну исправнику не верят, даже попу не верят; говорят: помещики и начальство настоящую волю спрятали, а прочитали им подложную волю, без какой-то золотой строчки, что настоящая воля должна быть за золотой строчкой…
Глафира крепко стояла за брак по форме, как он принят, и не убеждалась
никакими, ни естественными, ни сверхъестественными доводами в
пользу признания его только по сущности.
Сенатора прислали с целой ордой правоведцев; они все очищают только бумаги, и
никакой решительно
пользы не будет от этой дорогой экспедиции. Кончится тем, что сенатору, [Сенатор — И. Н. Толстой.] которого я очень хорошо знаю с давних лет, дадут ленту, да и баста. Впрочем, это обыкновенный ход вещей у нас. Пора перестать удивляться и желать только, чтобы, наконец, начали добрые, терпеливые люди думать: нет ли возможности как-нибудь иначе все устроить? Надобно надеяться, что настанет и эта пора.
Ничего особенного не вышло из этих разговоров. Апраксин дал клятвенное заявление, что он
никаких обещаний молодому двору не давал и
никаких внушений в
пользу короля прусского от него не получал. На этом дело остановилось.
— И это, да еще и то:
пользы для него
никакой дома не будет. Мать молода — баловать будет; я старый, хотя и сбоку припека, а за верную службу матери… туда же, пожалуй! Нет-нет — да и снизойдешь. Где бы за проступок посечь малого, а тут, за тем да за сем… да и слез бабьих, да крику не оберешься — ну, и махнешь рукой! Так ли?
— Это? Это — фисгармония. Отец купил за четвертную, для меня… «Вот, говорит, учись. А потом, хорошую куплю, говорит, поставим в трактире, и будешь ты для гостей играть… А то-де
никакой от тебя
пользы нет…» Это он ловко рассчитал — теперь в каждом трактире орган есть, а у нас нет. И мне приятно играть-то…
Василий. Покорно благодарю. Пожалуйте. (Берет рубль и прячет в карман.) А что я вам проповедаю? Известно, дела, обстоятельства. Вы придете, другой, третий; рюмка водки, другая, пятая, десятая, а все расчет. А дела наши, барин говорит, по видимости, подходят тонкие. А вы рассудите сами! Пожалуй, корми дармоедов-то,
пользы от них
никакой, а все из кармана. Вот кабы знакомство хорошее, степенное, а то какое у нас знакомство!..
Озлобление росло в нем более и более. «Je haпs ces brigands», — повторял он мне часто, с ненавистью смотря на каторжных, которых я уже успел узнать ближе, и
никакие доводы мои в их
пользу на него не действовали.
Но на ругань Петров не обратил
никакого внимания, даже и не отвечал: дело было не в ругани, и выигралось оно в его
пользу; он остался очень доволен и взял себе ветошку.
Белогубов. Какая же
польза от ученья, когда в человеке нет страху…
никакого трепету перед начальством?
— Да
никакой причины не прописывается. Напротив того, даже похвалы нашему генералу примечаются. «Неутомимые, говорит, труды, на поприще службы с
пользою понесенные»…
По мне же, для человека должно быть более чем безразлично, что после его смерти, или даже при жизни, люди, совершенно незнакомые, живущие часто очень далеко, зачастую совершенно равнодушно будут повторять на его счет похвалы, которые в большинстве случаев не приносят
никакой осязательной
пользы, или, в крайнем случае, — гроши.
— Напечатать-то, конечно, дело небольшое, — сказал чиновник, — только я не предвижу в этом
никакой для вас выгоды. Если уже хотите, то отдайте тому, кто имеет искусное перо, описать это как редкое произведение натуры и напечатать эту статейку в «Северной пчеле» (тут он понюхал еще раз табаку) для
пользы юношества (тут он утер нос), или так, для общего любопытства.
Во-первых,
пользы отечеству решительно
никакой; во-вторых… но и во-вторых тоже нет
пользы.
Делаются хлебные прикормки с конопляным маслом, с сыром; пришивают к мешку, завернувши в тряпочку, маленькие кусочки бобровой струи (даже привязывают их к крючкам): все это я пробовал, но
никакой особенной
пользы не видел; хлебом же или квасною гущею с конопляным маслом, по моему замечанию, скорее можно отвадить рыбу; я два раз испытал это очевидно на карасях.
Один может тыкать вперед руками, но, по довольном упражнении, приходит к убеждению, что
пользы от того не приобретается
никакой.
— Да ведь сами же вы говорите, что
пользы от этого для вас
никакой нет!
Ест наш хлеб, и все тут, а
пользы никакой.
— Ах, уж это вы даже совсем напрасно, Татьяна Власьевна: на золоте не может быть
никакого заклятья, потому что это плод земли, а Бог велел ей служить человеку на
пользу… Вот она и служит, Татьяна Власьевна! Только каждому своя часть, и всякий должен быть доволен своей частью… Да!..
В бумагах Ивана Матвеича не нашлось
никакого завещания, ни одной строки, написанной в мою
пользу.